Объёмы мобильного интернета сегодня — это не просто технический показатель, а индикатор цифровой активности общества. Сколько данных потребляют пользователи, насколько активно используют смартфоны и как распределяется нагрузка между мобильными и фиксированными сетями — всё это отражает структуру повседневной жизни и уровень цифровой зависимости. Сравнение России и Беларуси по этим параметрам позволяет увидеть не только разницу масштабов, но и различия в модели потребления интернета.
В публичных заявлениях всё чаще звучат формулировки о резком росте мобильного трафика, особенно в контексте интеграционных проектов и новых тарифов. Однако без абсолютных цифр такие заявления выглядят неполными. Чтобы понять масштаб, важно сравнить внутреннее потребление мобильного интернета в Беларуси и России — в целом и на одного человека.
Россия и Беларусь: сравнение мобильного интернет-трафика на одного человека
В 2024 году в России было зафиксировано порядка 44–45 эксабайт мобильного интернет-трафика. Это примерно 44,5 млн терабайт данных за год. При численности населения около 146 млн человек это даёт около 305 ГБ мобильного трафика в год на одного жителя России, или примерно 25–26 ГБ в месяц в расчёте на человека.
Для сравнения, в Беларуси при населении около 9,2 млн человек общий объём мобильного интернет-трафика в 2024 году оценивается примерно в 4,5 эксабайт (около 4,5 млн терабайт). В пересчёте на одного жителя это составляет примерно 480–490 ГБ в год, то есть около 40 ГБ в месяц на человека.
Таким образом, в абсолютных цифрах Россия генерирует примерно в десять раз больше мобильного трафика, что логично при разнице в масштабах населения. Однако в пересчёте на одного жителя ситуация обратная: средний житель Беларуси использует мобильный интернет заметно активнее, чем средний житель России — примерно на 40–60% больше в годовом выражении.
Что это означает на практике? Речь идёт не о технологическом отставании или превосходстве, а о структуре потребления. В России значительно выше проникновение фиксированного домашнего интернета, особенно в крупных городах. Это разгружает мобильные сети: видео, стриминг и загрузки чаще идут через Wi-Fi. В Беларуси доля мобильного интернета в повседневном потреблении выше — смартфон чаще используется как основной канал доступа к сети.
Кроме того, на показатели влияет компактность страны и высокая урбанизация. Более плотная инфраструктура и покрытие позволяют операторам предлагать крупные пакеты мобильного трафика по доступным тарифам, что стимулирует активное использование. В результате Беларусь демонстрирует более высокий объём мобильного интернет-потребления в расчёте на одного жителя, несмотря на существенно меньший общий рынок.
Важно понимать, что все расчёты ведутся исходя из общего трафика, делённого на численность населения. Если считать на активные SIM-карты, показатели будут иными. Однако в сравнении «на жителя страны» разница между Беларусью и Россией выглядит именно так: Россия лидирует по абсолютному объёму, Беларусь — по интенсивности использования на человека.
А есть ли реальный рост?
На этом фоне регулярно появляются сообщения госорганов России о росте мобильного трафика «в 2,5 раза» или «почти в 5 раз» по отдельным направлениям. Формально такие показатели возможны. Но возникает ключевой вопрос: от какой базы ведётся расчёт?
Минцифры России и профильные ведомства не публикуют абсолютные объёмы трафика по таким сегментам в терабайтах или петабайтах. В официальных сообщениях фигурируют только относительные показатели. Без исходной базы сравнения невозможно понять:
-
идёт ли речь о десятках петабайт или о долях процента от общего рынка;
-
насколько значим этот рост в масштабах всей страны;
-
не связан ли эффект с низкой отправной точкой прошлого периода.
Рост «в 5 раз» может означать увеличение с минимальных значений до умеренных, а не переход к гигантским объёмам. В статистике это типичный эффект низкой базы.
Поэтому осторожное отношение к подобным заявлениям выглядит оправданным. Без раскрытия абсолютных данных оценить реальный масштаб изменений невозможно. В российской информационной практике громкие формулировки нередко используются без детальной статистической расшифровки, что объективно снижает доверие к таким сообщениям.
Таким образом, внутренний мобильный интернет в России по объёму кратно превышает белорусский — 44–45 ЭБ против 4,5 ЭБ. Но в пересчёте на одного человека Беларусь демонстрирует более высокое потребление.
А что касается заявлений о кратном росте отдельных сегментов, без публикации конкретных объёмов в ТБ или ПБ они остаются неполными. Для полноценного анализа нужны абсолютные цифры — иначе любые «росты в разы» неизбежно вызывают здоровый скепсис.
